Ульяна Стариченок из Борисова. Она директор ритуального агентства и представитель профессии, о которой мало кто слышал, хотя и многие – такова жизнь – сталкиваются с результатами этого труда. Ульяна – танатопрактик, то есть, специалист по подготовке умершего человека к прощанию и погребению.
«Сильные Новости» продолжают рубрику о людях разных профессий – от редких до заурядных, но от этого не менее интересных. Мы спросили у девушки о секретах ее труда, запросах клиентов (а это живые люди), отдыхе от негатива и о том, как относятся к жизни «специалисты» по смерти.
Можно ли найти в смерти что-то позитивное? Оказывается, можно. Даже если вы впечатлительны – не пугайтесь, ничего шокирующего в материале нет.
В профессию привела… мама
– У нас ритуальная служба, основателем которой стала моя мать. Этим делом стали заниматься не просто так – через собственные утраты близких. Однажды нам пришлось хоронить близкого: все прошло не так, как нам хотелось. Тогда мама пообещала, что сделает все возможное, чтобы оградить людей от подобных переживаний. Мы постарались создать службу, которая берет на себя максимум хлопот по организации достойных похорон и подготовке усопшего.
Как правило, если человек умирает в больнице, тело готовят санитары морга. Ритуальная служба в этом случае только забирает из морга и захоранивает. А вот тех, кто скончался дома, готовят к прощанию и похоронам сотрудники ритуальных служб – случалось проводить подготовку прямо в квартире.
Помню свою первый грим для усопшего: умер мужчина со сложной онкологией, выглядел он максимально «не очень». Мама тогда была на заказе – она сказала клиентам, что привезет визажиста, который все исправит, и позвала меня… На тот момент у нас был минимальный набор для макияжа: пудра и тональный крем пары оттенков, несколько кистей – проще говоря, нужной косметики почти не было.
Мы с коллегой приехали в квартиру – и, честно говоря, сперва растерялись. Но справились, и на тот момент результат казался «вау». Родные покойного тоже похвалили. Вот таким волнительным оказался мой первый опыт посмертного грима. Хотя страха не ощущалось: я и до этого занималась похоронами, да и в целом никогда не боялась покойников.
Что можно назвать базовым минимумом в профессии танатопрактика?
– Естественно, мы не имеем права проводить вскрытие – но это, пожалуй, единственное, что нам делать нельзя. Зато такие процедуры, как инъекционное или поверхностное бальзамирование, мы выполняем. Если покойного подготовили в морге, можем еще подкорректировать некоторые визуальные моменты по запросу клиента.
Каждый человек и каждый запрос сложен и уникален по-своему. Иногда и усопшие при жизни оставляют записки с пожеланиями, как бы они хотели выглядеть, во что должны быть одеты, какие добавить аксессуары.
Конечно, если запрос максимально специфический и ты понимаешь, что на умершем это будет выглядеть неуместно, то я говорю об этом заказчикам и немножечко корректирую итог. Даже если грим не просили, могу изменить какие-то дефекты или тон кожи, если они бросаются в глаза. Скажу конкретно за свою работу: для меня визуал – базовый минимум в танатопрактике.
Как делают грим умершим?
– Существует специальная танатокосметика, которая используется для каждого конкретного грима. Она отличается тем, что предназначена именно для холодной кожи – ведь у живых людей температура тела и кожи саморегулируется, их кожа вырабатывает естественный жир. У мертвых всего этого нет: кожа высыхает.
Иногда с помощью плотной танатокосметики приходится скрывать дефекты или повреждения, ею также можно скорректировать тон неживой кожи. Хотя используем и много самой обычной косметики, которой красятся живые люди. Каждый танатопрактик подбирает материалы сугубо под ту работу, которую он делает в текущий момент. Главная задача – хотя бы ненадолго вернуть умершему человеку утерянную красоту, чтобы близкие могли попрощаться с ним.
Чувствуется ли запах умершего при работе? Да, запахи бывают – и они разные. Отталкивает ли это? Сложно сказать: в основном, к запахам привыкаешь, они уже не кажутся чем-то специфичным.
Где обучиться этой профессии?
– У меня два высших образования: одно в сфере логистики, другое – в сфере экономики. Обычные «мирские» дипломы, ничего сверхъестественного.
Где можно целенаправленно обучиться танатопрактике в Беларуси – этого я не знаю. Кажется, у нас в стране обучающих курсов нет. Лично я самоучка, еще проходила обучение у людей, которые преподают на курсах в России. Иногда российские преподаватели приезжают в Беларусь на специализированные выставки, посвященные ритуальным услугам, проводят мастер-классы.
Умершие ровесники или дети – какое к ним отношение?
– В первую очередь, я хочу помочь, а какого-то страха перед возрастом покойного у меня нет. К смерти ровесников отношусь спокойно – но с сочувствием и состраданием, как, в принципе, к любому клиенту.
Разумеется, самые тяжелые захоронения – детей. В этом случае работать приходится как организатором похорон, так и психологом для близких. Похороны молодежи тоже очень сложные. Умирают по разным причинам: кто-то ушел по болезни, кто-то сам, кто-то в результате несчастного случая…
Какие усопшие больше всего запомнились?
– Пару лет назад помню случай, как раз из тех, о чем говорила ранее: усопшая сама все заблаговременно решила. К нам обратился человек, который хоронил свою тетю – она умерла от онкологии. Но перед смертью женщина тщательно подготовила свою процессию. Оставила фотографию с макияжем, который обычно делала себе, и даже косметику, которой пользовалась. Полностью описала весь процесс создания своего образа – записку передал мне человек, который занимался организацией похорон, и уже по ее пожеланиям я работала.
Как отдыхаете и восстанавливаетесь после негатива от темы смерти?
– Если коротко, я очень люблю свою работу, люблю помогать людям. Тут я не говорю не только о подготовке тела к похоронам, мне нравится весь комплекс услуг, который я оказываю, включая организационные хлопоты.
Я люблю этот процесс и получаю колоссальную отдачу от людей. Признаюсь, в ритуальной службе я слышала благодарности чаще, чем в любой другой сфере. А когда свою работу делаешь хорошо, то эти добрые слова воспринимаешь как восстановительный процесс.
Что касается отдыха, то я обычный человек – стараюсь проводить больше времени с семьей.
Особенность профессии – хочется жить в моменте
– Страшно ли мне умереть? Нет. Пугает ли эта мысль? Тоже нет. Могу сказать одно: работая в сфере, связанной со смертью, ты к смерти относишься так же уважительно, как к возможности жить.
В этом, наверное, особенность нашего призвания. Ты по-другому относишься к людям, к жизни, формируешь свои ценности. Даже мои дети иначе смотрят на собственные перипетии.
Мои друзья поражаются, насколько я живу в моменте и радуюсь здесь и сейчас. Есть знаменитая фраза: «вчера» уже в могиле, «завтра» – мы не знаем, что оно нам принесет, так что жить нужно сегодня. Любой человек, который вкладывает душу и самого себя в ритуальную сферу, уверена, ориентируется на те же ценности.
Есть одна знакомая бабушка – мы когда-то похоронили ее супруга. Она сказала своим внукам: «Мне не страшно умереть, у меня есть Ульяна, которая сделает все, как надо, так что я не боюсь этого дня». Хочется верить, что благодаря мне и моим коллегам люди замечают, что смерть бывает не только страшной, но и, не побоюсь этого слова, даже красивой, они начнут спокойнее относиться к смерти.
Главное – берегите себя, живите сейчас и радуйтесь приятным моментам!
