В самой дальней точке зоны отселения, в 260 километрах от взорвавшегося реактора, среди погребенных домов и заросших полей до сих пор стоит то, что не закопали и не разобрали. Свято-Троицкая церковь в бывшей деревне Самотевичи на Могилевщине – высотная свеча на десятки километров. Журналисты «МогилевОнлайн» съездили под Костюковичи, чтобы увидеть, что осталось от некогда славной деревни и ее храма.
Самотевичи: 400 лет расцвета и один день перечеркнувший все
До аварии Самотевичи были не просто деревней. Три тысячи человек, полторы тысячи домов на нескольких улицах, крепкий совхоз, Дом культуры, сельсовет, школа, участковая больница, аптека. Прославленный край, родина народного поэта Беларуси Аркадия Куляшова. В 1980-е ему даже открыли здесь музей. Ну и, конечно, жемчужина – величественная Свято-Троицкая церковь в византийско-русском стиле, такие мало где увидишь.
История у Самотевичей большая и богатая, и до чернобыльских событий она тянулась уже 400 лет. В письменных источниках они упоминаются как местечко, и до советского периода были центром Самотеевичской волости Чериковского уезда Могилевской губернии. Жили тут не только крестьяне, но и ремесленники, купцы, мещане. Промышленность в Самотевичах была весьма развита для сельской глубинки.
Своя лесопилка, кирпичный завод, спичечная мануфактура, кузница, пекарня, винокурня, швейная и кожевенная мастерские. Особенно славились Самотевичи своими двумя ежегодными ярмарками. Главная из них – Ильинский кирмаш – проходила 20 июля, в Ильин день, прямо у стен Свято-Троицкой церкви. На ярмарку съезжались купцы и ремесленники из Брянска и Киева. Торговали всем: бочками, корзинами, глиняными горшками, маслобойками, дегтем, кожей, скотом. Местные ремесленники продавали свои изделия, здесь славились бондари, столяры, кузнецы, гончары.
До революции Самотевичи принадлежали дворянскому роду Галынских (Голынских) – выходцам из литовско-белорусской шляхты, корни которой тянулись из Новогрудчины.
Церковь в Самотевичах упоминается еще с XVII века. Тогда в деревне стоял деревянный храм, подле Иван Галынский похоронил свою супругу Анастасию. Примечательно, что жена его была православной, в то время как он сам являлся католиком. Помещик был весьма веротерпимый – в Самотевичах в те времена имелись еще и костел, и синагога. Основное население местечка составляли православные и евреи.
Но случилось так, что деревянный храм сгорел, и тогда Галынский в память о жене решил построить новый – кирпичный. По легенде, место выбрали там, куда ветер унес кресты сгоревшей деревянной церкви. Галынский пригласил строителей из Санкт-Петербурга. Церковь возводили из местного кирпича, изготовленного по старинному рецепту: в раствор добавляли… куриные яйца. После обжига взвешивали и на десять дней погружали в воду. Если кирпич не набирал лишний вес, он считался пригодным. Сначала уложили всего шесть рядов – и мастер уехал на полгода, чтобы фундамент «успокоился». Вернувшись из Питера, архитектор довел стены до куполов и отошел от дела. Дорабатывали храм уже москвичи. Спустя семь лет, в 1842 году, строительство завершили и в том же году освятили. Надо сказать, что храм вышел огромным – 30 метров в высоту.
Крестово-купольный, с пятью луковичными главами (которые теперь обрушились), с апсидой, ризалитами и килевидными кокошниками на фасадах. Иван перенес туда прах Анастасии – той самой, в память о которой все затевалось. Цокольный этаж (подземелье) преобразовали в фамильную усыпальницу Галынских.
Службу в новой церкви нес не рядовой батюшка, а настоящий пастырь-труженик Стефан Варашкевич. Так, во всяком случае, о нем отзываются «Могилевские епархиальные ведомости» за 1883 год. К этому моменту он был уже в сане протоиерея и имел награды, о которых многие священники могли только мечтать: золотой наперсный крест от Синода и орден Святой Анны 3-й степени. Известно, что он прослужил на одном месте по меньшей мере 40 лет, и этот юбилей торжественно отмечала вся округа. На праздник приезжали крестьяне, и Галынские, и князья Мещерские – для села это было событие огромного масштаба.
Известно также, что Стефан учил здешних детей грамоте. При храме открыли народную школу для мальчиков, ее посещали 50 учеников. Надо сказать, что церковь тогда была подлинным центром жизни. Но с приходом советской власти для храма начались смутные времена. Галынские бежали в Польшу. Их имущество и местечко национализировали. Сперва храм отдали под зерносклад, потом перепрофилировали под холодильник для туш забитого колхозного скота.
Войну храм пережил чудом. Фашисты оккупировали Самотевичи, развернули в деревне еврейское гетто – расстреляли больше ста человек (в память об этой трагедии в Самотевичах поныне установлен обелиск), сожгли немало домов, но церковь устояла. По-настоящему храм начал приходить в упадок уже после военного лихолетья.
Один апрельский день 1986 года поставил крест не только на будущем церкви, но и определил трагическую судьбу Самотевичей. В один момент растущая и развивающаяся деревня стала непригодна для жизни – уровень радиации превысил допустимый в 40 раз.
Жителей начали выселять в чистую зону, которая оказалась не так уж и далеко. К 1992 году в 20 километрах выросли «Новые Самотевичи» – специально отстроенная для переселенцев деревня. Сегодня она имеет статус агрогородка, там живет около 800 человек. Переселение далось жителям нелегко. Отдельные сельчане проявили упрямство и остались жить в «старых» Самотевичах. И спустя 27 лет после трагедии там проживало больше десятка людей, причем были и семьи с детьми.
Тяжело шло и захоронение деревни – загнать в землю 1500 домов не так-то просто, процесс растянулся аж на три года. Бульдозеры «Радона» безжалостно зарывали все, что когда-то составляло жизнь Самотевичей: хаты, школу, ферму, Дом культуры. Но на храм рука не поднялась. Сами «радоновцы» тогда отмечали, что не хотят «брать грех на душу» и рушить церковь. Самотевичская церковь – редкий образец византийско-русского стиля. Ее возвели еще до того, как по губерниям разослали типовые проекты. В XIX веке подобных храмов и строили немного, а до наших дней дожили единицы. Один – в Самотевичах. Похожий есть где-то в Брянской области. Остальные – по большей части только на старых чертежах да в архивах.
Пожар 2008-го и то, что осталось
Если верить старожилам, убранство церкви было необыкновенным: золотой иконостас, пол и двери из темного дуба, цветные витражи, имелись две мраморные таблички с сведениями о строительстве церкви. После отселения Самотевичей храм остался без присмотра. Что-то успели вынести местные жители, а нагрянувшие мародеры и чернокопатели вынесли все, что только можно было: иконы, утварь, сняли даже деревянные полы. Окончательной точкой стал крупный пожар в 2008 году. Огонь уничтожил все, что еще могло гореть внутри каменного здания: деревянные перекрытия, остатки хор, дверные и оконные рамы. С тех пор внутри церкви – только камень, пепел и небо, виднеющееся сквозь дыры.
Сегодня туда ведет разбитая дорога. На съезде – знак, за которым начинается зона. Асфальт то появляется, то исчезает под мхом и песком. Кладбище рядом ухожено – сюда все еще приезжают на Радуницу. Вместо огромной деревни – поросшие кустарниками и лесом холмики. Где-то виднеются следы цивилизации в виде обломков строений, колодцев. Тихо текут речушки Чернявка и Чернавутка.
А церковь стоит и представляет собой трагичное и в то же время восхитительное зрелище.
На северном фасаде до сих пор можно прочитать дореформенную надпись: «В память о пребывшей Пресвятой Богородице от 23 марта 1842 года…», выполненную чугунным литьем. Таких было три, и они венчали каждый из трех входов в храм. Остальные не сохранились. Куполов нет – только барабаны-цилиндры. Внутри четыре колонны держат арки, под которыми ничего нет. Ни пола, ни скамеек, ни алтаря, вход в крипту полностью завален. Птицы влетают сквозь пустые оконные и дверные проемы. Сквозь дыры в потолке проглядывает небо, а на самой крыше, крепко вцепившись корнями в святое место, вольно растут березы. В одном из углов стоит крошечная иконка – символ веры, с которым сюда заглядывают редкие путники. Родные иконы, даже те, что были написаны на стенах, вырезали. Кое-где проглядывают намеки на величественный экстерьер: под сводом виднеются недогоревшие останки стрельчатой рамы окошка как будто в неоготическом стиле. Под позеленевшим куполом на стенах – круглые углубления; очевидно, там размещались картины с библейскими сюжетами. Останки одной из них все еще держатся за стену, но разглядеть, что же на ней было изображено, уже не представляется возможным.
Один храм на всю зону
Уникальность Самотевичской церкви не только в архитектуре или возрасте. Это, в сущности, единственное здание во всей округе, которое уцелело. Тот, кто захочет узнать, где он, разглядит его на карте – среди зеленого леса и бездорожья, с раскидистыми деревьями на крыше, – остов Свято-Троицкой церкви.
Экскурсоводы, которые изредка водят сюда туристов (по спецпропускам, под дозиметр), советуют приезжать на закате. В косых лучах кирпичные стены кажутся живыми. А если прислониться ухом к кладке, можно услышать, как внутри гуляет ветер – единственный прихожанин этих мест.
В Новых Самотевичах, куда переселили выживших, церкви нет. Память о «старых» теперь существует только на старых снимках, в статьях да в рассказах стариков. А Свято-Троицкий храм напоминает обо всем сразу: о Галынском с его любовью, о войне, о Чернобыле. И о том, что даже в зоне отселения, где все измеряют в Ки/км², остается место для красоты. Пусть и умирающей.
